Увеличение дробности выражается, между прочим, и в том, что если у Флобера и Золя романы состоят из глав-картин объемом от 5 до 10 страниц, то у Гонкуров в их поздних романах главки редко превышают две страницы.

Гонкуры уже не удовлетворяются суммарно-описательной передачей движения в одном каком-либо пассаже романа. Стремясь к конкретности, они дают нечто вроде серии мелких снимков, рой маленьких параллельных картинок, располагающихся рядом или накладывающихся друг на друга. В результате предоставляется простор самораскрытию жизненной реальности: явление, факт даются не ретроспективно, а в момент своего возникновения.

Особенности художественного видения и литературной манеры Гонкуров были присущи и другим писателям, их младшим современникам, таким, как Жюль Валлес, Альфонс Доде, Пьер Лоти, Ф. Брюнетьер, знаменитый историк литературы и критик конца XIX в., первый заговорил об «импрессионизме в литературе», понимая под пим «систематическое перенесение средств одного искусства, живописи, в другое искусство, литературу». Эта мысль была подхвачена во французском литературоведении и положена в основу целого ряда исследований.

Однако импрессионизм видения, характерный для последней трети XIX в., не следует обязательно ассоциировать с полотнами Ренуара пли Мопе. Речь идет о явлений, более общем – о таком восприятии реальности, при котором все направлено на непосредственно данное, в то время как логические причины и следствия отходят на второй план. «Метаморфоза романа,- пишет современный французский литературовед Мишель Ремон,- связана с кризисом сознания, пришедшего к заключению, что тщетно и наивно искать абсолютную точку зрения на реальность. Одновременно возникло настойчивое стремление не рассказывать о жизни, но воссоздавать ее непосредственно; и отсюда – погоня за улетающим мгновением, культ, потребность передавать словами реальную плотность пережитой ситуации…».