Писатель самоустраняется из произведения и смотрит на мир как бы глазами своих героев. Здесь ужо ничего не остается от ораторского стиля (притом что Флобер придавал огромное значение звучанию фразы).

Иначе выглядит литературный портрет у Флобера, например в «Госпоже Бовари»:

«Утром, лежа с Эммой в постели, он смотрел, как солнечный луч золотит пушок на ее бледно-розовых щеках, полуприкрытых оборками чепца. На таком близком расстоянии, особенно когда она, просыпаясь, то приподнимала, то опускала веки, глаза со казались еще больше; черные в тени, темно-синие при ярком свете, они как бы состояли из расположенных в определенной последовательности цветовых слоев, густых в глубине и все светлевших но мере приближения к белку. Глаз Шарля тонул в этих лучиках,- Шарль видел там уменьшенного самого себя, только до плечей, в фуляровом платке на голове и в сорочке с расстегнутым воротом».

Художественное воздействие флоберовской прозы связало прежде всего со способностью воспроизводить посредством слова некие комплексы первичных впечатлений. Если писатели XVIII в. использовали описания характеров, событий и страстей для развития и обоснования системы идей, если писатели-романтики (и вслед за ними Бальзак) стремились создавать картины жизни, которые вставали бы перед мысленным взором читателей во всей своей несомненности, законченности и богатстве живописных подробностей, то Флобер берет не целую картину, а лишь те детали, те ее части, которые помогут читателю ощутить присутствие изображаемой реальности вокруг себя и в себе самом.