В комедиях нет духа разрушения, нет абсурдных ситуаций, приключения его героя развертываются в мире, чья стабильность не нарушается, а лишь подчеркивается смешными недоразумениями и водевильными квипрокво.

Очарование его фильмов связано с чувством свободы, с ощущением, что можно прыгать, шутить и резвиться в этом знакомом, обжитом и достаточно просторном жизненном пространстве.

Макс совершал комические подвиги не в абстрактной среде, где действуют клоуны циркового тина, но в жизненно конкретных ситуациях; он сам был социально конкретен, и окружали его вполне жизненные, хотя и по-водевильному шаржированные, типы. Все это не мешало Линдеру использовать приемы и технику буффонады или трюковой комедии: драки, оплеухи, пипки в зад, падения, выбрасывание из окна, обливание, обмазывание, раздевание и т. д.

Приемы, ситуации и типы ярмарочных буффонад и клоунских антре, некогда возникшие из реальной жизненной среды, в ходе культурной эволюции абстрагировались от своего конкретного содержания, образовав некую совокупность жанровых признаков. Однако для того, чтобы связанная с ними культурная традиция не угасла, необходимо периодически наполнять эти жанровые формы живым, сиюминутным, социально конкретным содержанием – что мы и наблюдаем в ходе историко-художественного процесса. Можно даже сказать, что абстрагирование жанровых форм и их «оживление», конкретизация на новом жизненном материале представляют собой один из диалектически действующих механизмов такого процесса.

Значение Макса Линдера состояло в том, что он сделал комизм ранних кинематографических буффонад более сдержанным, тонким, но и более конкретным, жизненным, вернув к реальности буффона-эксцентрика.

Перед первой мировой войной французский кинематограф послал на экраны всего мира своего полномочного представителя в лице Макса Линдера.