Механизм возникновения образа очень напоминает то, что будет иметь место намного позднее, когда кино и другие средства массовой коммуникации начнут творить своих кумиров. Реальный индивид, становящийся мифическим персонажем, на котором сосредоточиваются аффективные устремления коллективного сознания (или коллективного бессознательного),- это и есть феномен «звезды» (кинематографической, эстрадной, телевизионной и т. п.)5.

В конце XIX в. феномен «звезды» ужо начал формироваться на театральной сцене в зрелищах кабаретного типа. Парадоксальным образом аналогичный механизм общественной психологии стал проявляться и но отношению к тем поэтам, в чьем творчестве содержались предпосылки отождествления их личности и их стихов. Олицетворением Поэта (с большой буквы) стал перед смертью (особенно в момент смерти) В. Гюго: в нем воплотились представления о творческой мощи, гражданском мужество, совести человечества. То, что он был стар, близок к смертному порогу и вскоре переступил его, имело большое значение, ибо в его образе получили выражение ценности, которые ощущались как уходящие, принадлежащие прошлому. Совсем другой комплекс аффективных представлений сложился вокруг образа «проклятого поэта» – словосочетание, столь удачно найденное Верлепом и предложенное им в виде названия книги очерков (первое издание – в 1884 г.) о творчестве Бодлера, Корбьера, Рембо, Малларме и собственном. Этот комплекс можно суммарно очертить такими словами, как отщепенство, вызов, обреченность, стремление к гибели… Это люди короткой жизни и трагической судьбы, «дети Каина», взбунтовавшиеся против существующего порядка, морали, религии, разума.

Здесь мы сталкиваемся с тем, что можно назвать склонностью современного художественного сознания к мифотворчеству. В основе его лежит уже отмеченная тенденция к стиранию границы между жизненной сферой и сферой искусства.